Институт реабилитации

close

УПК РФ впервые в истории отечественного уголовного судопроизводства закрепляет понятие института реабилитации, его основные положения и порядок реализации.
Раскрывая назначение уголовного судопроизводства, законодатель в ч. 2 ст. 6 УПК указывает, что реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, возводя, таким образом, институт реабилитации в ранг основополагающих принципов уголовного процесса.
Институт реабилитации представляет собой, в соответствии с п. 34 ст. 5 УПК, порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.
Получив должное правовое регулирование, институт реабилитации заслуживает тщательного изучения. В переводе с латинского реабилитация (rehabilitation) означает восстановление. Сам термин “реабилитация” выражает сложное, многогранное явление общественной жизни, включающее медицинскую, социальную, политическую и правовую реабилитацию.
Говоря о таких видах, как медицинская, социальная и политическая реабилитация, следует констатировать, что так или иначе они тесно связаны с правом и регламентируются в различных нормативно-правовых актах *.
Что же касается правовой реабилитации, то это явление изучено слабо и нуждается в обстоятельном исследовании и законодательном закреплении.
Так, появление института правовой реабилитации неразрывно связано с понятием правового государства, в котором основными принципами являются: наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина, создание для личности режима правового стимулирования, а также наиболее последовательное связывание с помощью права государственной власти, формирование для государственных структур правового режима ограничения **.
В таком государстве отношения между ним и личностью строятся на принципе взаимной ответственности, который был сформулирован еще И. Кантом: каждый гражданин должен обладать той же возможностью принуждения в отношении властвующего к точному и безусловному исполнению закона, что и властвующий в его отношении к гражданину.
В России, вплоть до второй половины XX века, не получил надлежащего законодательного признания принцип государственной ответственности за ущерб, причиненный жертвам незаконного или необоснованного уголовного преследования, несмотря на то что необходимость принятия на себя государством такой обязанности осознавалась общественностью и была предметом исследования многих русских юристов ***.
Лишь с принятием 18 мая 1981 г. Указа Президиума Верховного Совета СССР “О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей” и Положения “О порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда”, утвержденного названным Указом, а также утверждением 2 марта 1982 г. Инструкции “По применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда” принцип ответственности государства получил законодательное оформление.
Со времени принятия указанных нормативных актов многое изменилось: наименование государства, политический режим и, в конце концов, сознание людей. Страна пережила множество реформ, в том числе реформу уголовно-процессуального законодательства. Законодатель в новом УПК уделил пристальное внимание проблеме ответственности государства перед личностью за вред, причиненный незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц.
Между тем многие вопросы по-прежнему остаются нерешенными. Так, вопросы о том, что нормативно-правовые акты 80-х годов, регламентирующие порядок и процедуру возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, ограничивают право лиц на возмещение причиненного им ущерба в полном объеме и необоснованно сокращают срок обращения указанных лиц за возмещением ущерба до шести месяцев, стали предметом рассмотрения Верховным Судом РФ.
В решении от 5 апреля 2004 г. ГКПИ03-1383 **** Верховный Суд отмечает, что п. п. 7 и 10 Инструкции противоречат нормам федеральных законов, признаются недействующими и не подлежащими применению в части, ограничивающей право на полное возмещение ущерба, а также в части слов “шести месяцев”, соответственно.
В обоснование суд приводит доводы, согласно которым возмещение ущерба по п. 7 Инструкции является ограниченным, поскольку предусматривает возможность возмещения только указанных в нем видов и является исчерпывающим, без компенсации морального вреда, упущенной выгоды, что противоречит п. 1 ст. 1064, ст. 1069, п. 1 ст. 1070 ГК РФ и ч. 1 ст. 133 УПК РФ, согласно которым возмещение вреда должно производиться в полном объеме, а срок, установленный п. 10 Инструкции, в течение которого право на возмещение ущерба ограничено сроком обращения в шесть месяцев, противоречит ст. 196, п. 1 ст. 197 ГК РФ и ч. 2 ст. 135 УПК РФ, в соответствии с которыми реабилитированный вправе обратиться с требованием в течение сроков, установленных Гражданским кодексом РФ, т.е. в течение общего срока исковой давности.
Не приведено в соответствие с нормами УПК РФ положение п. 2 Указа, в котором говорится, что ущерб не подлежит возмещению, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путем самооговора препятствовал установлению истины и тем самым способствовал наступлению неблагоприятных для себя последствий. В то время как ст. 133 УПК не называет это обстоятельство в качестве случая, исключающего возможность лица требовать возмещения причиненного ему ущерба, и, следовательно, не предусматривает самооговор в качестве основания для отказа в реабилитации.
Не соответствует реалиям сегодняшнего времени и положение п. 15 Инструкции о том, что стоимость имущества определяется по государственным ценам на день вступления в законную силу оправдательного приговора либо постановления (определения) о прекращении дела. Сказанное в полной мере относится и к ч. 4 ст. 135 УПК, указывающей, что выплаты по возмещению имущественного вреда производятся с учетом инфляции, и умалчивающей об определении стоимости, применимой к оценке имущественного вреда.
В результате лицу, понесшему имущественный ущерб вследствие незаконного или необоснованного уголовного преследования, возмещение будет производиться в государственных ценах с учетом инфляции, что не соответствует ни рыночному уровню цен, ни уровню процентного роста стоимости утраченного имущества во временном промежутке.
Ярким примером здесь может служить конфискация по приговору суда квартиры, принадлежащей лицу, впоследствии признанному в установленном порядке имеющим право на реабилитацию.
Под государственной ценой в данном случае будет пониматься инвентаризационная стоимость квартиры, под инфляцией – процент инфляции за период, когда лицо было лишено указанного имущества и до момента принятия соответствующим органом реабилитирующего решения и возвращения лицу имущества в натуре или компенсации его стоимости.
Однако действительность показывает, что такое возмещение не будет адекватным ущербу, который лицо понесло в данном случае. Так как, во-первых, государственные цены и тарифы не соответствуют рыночным ценам, а во-вторых, уровень инфляции не соответствует реальному росту стоимости той же квартиры.
Вопрос о размере и порядке возмещения морального вреда остается одним из актуальных. В Указе, Положении и Инструкции по вопросу возмещения морального вреда не сказано ни слова. В УПК этому вопросу законодатель уделяет лишь одну ст. 136, где сказано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.
Возникает вопрос: почему законодатель не установил для компенсации морального вреда порядок, применяемый УПК для возмещения вреда имущественного, который намного гуманнее по отношению к лицам, претерпевшим в уголовном процессе лишения и ограничения; почему не установил базисный уровень размера компенсации морального вреда и методики определения ее окончательного размера для исключения неверных решений?
Думается, суть института реабилитации в том, что государство признает ошибки своих должностных лиц и полностью возвращает человеку его утраченное имущество или возмещает его стоимость, восстанавливает в правах, статусах, репутации и положении, а также компенсирует причиненный ущерб и моральный вред, делая все возможное для упрощения этой процедуры, не устанавливая сложных бюрократических барьеров.

Настоящая статья была впервые опубликована в журнале “Законность” (№ 5) в 2007 году.

* См., напр.: Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан; Федеральный закон “О социальной защите инвалидов в Российской Федерации”.
** См., напр.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 1997 (гл. 10).
*** См., напр.: Лазаревский Н.Н. Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами. СПб., 1905; Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906; Миролюбив Н.И. Реабилитация как специальный правовой институт. Казань, 1902; Розин Н.Н. О вознаграждении лиц, невинно привлеченных к уголовному суду // Журнал Министерства юстиции. 1897. N 9. С. 9.
**** См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. N 12.